воскресенье, 29 августа 2010 г.

Шуя-2010. Часть 3, маловодная

В этой части повествование охватывает произошедшее с нами 5-8 августа 2010 года. И-за засушливого жаркого лета в Шуе и без того воды было мало, но ещё из-за аварии на Игнойльской ГЭС ниже по течению её стало ещё меньше.

5 августа

Вчерашняя гроза. Игнойльская ГЭС. Обнос. Последствия аварии. Много туристов, мало воды. Пересохший Кейнакоски.
Вчера около десяти вечера я был разбужен женскими и детскими голосами. Вылез из палатки. Оказалось, это группа байдарочников, в том числе женщины и дети, проходила в полутьме на ночь глядя порог Собачий. Они прошли его и встали на ночлег на стоянку напротив нашей, на правом берегу.
И разразилась страшная буря. Сначала задул шквалистый ветер, от которого скрипели и трещали сосны. На землю с сосен падала хвоя, шишки и отломанные ветки. Я побежал с котелком за водой, чтобы залить костёр, чтоб не раздуло угли по всему лагерю, и шквал ветра бросил мне в лицо и грудь песок, сосновые иголки, палочки и шишки. Я залил костёр водой, и пошёл град. Я надёл дождевик и принялся ждать. Ветер прекратился, град сменился дождём, и из-за леса с запада накатилась гроза. Такой яростной грозы я, наверное, никогда не видел. Молнии сверкали одна за одной, гром гремел непрерывно. Я спустился в ложбинку, ожидая, что молния шандарахнет в дерево на соседнем берегу или хотя бы на нашем. Но не шандарахнула. Где-то с полчаса я постоял, наблюдая буйство грозы, потом пошёл в палатку спать. Пока я не уснул, молнии всё сверкали и гремел гром. Дождь лил всю ночь.
Наутро погода хорошая.
После завтрака очень долго гребли по ровному-преровному плёсу. Шуя совсем не течёт. Берега высокие, заросшие. Сергей Борисович начитался лоции, и утверждал, что стоянок до самой ГЭС не будет. Неправда, мы видели две или три стоянки. На одной из них видели ребят на катамаране с фанерным настилом.
Потом подплыли к деревянному мосту. Мост вполне сохранившийся и действующий. Все его пролёты завалены стволами деревьев, только слева с краешку можно аккуратно протиснуться. Сразу за мостом — плотина и ГЭС. В лоции написано, что обнос слева, но ничего подобного, обнос справа. И стоянка под плотиной изгаженная не слева, а справа. Обнесли. Евгений Сергеевич сбегал по мосту в Игнойлу в магазин. На стоянке под плотиной решили перекусить. Тут кругом рекламные вывески и таблички «автобус ПАЗ, такси, банька, телефоны такие-то».







Евгений Сергеевич принёс из магазина нерадостную весть: на ГЭС авария. Кажется, из масляного транформатора в реку потекло масло. Да и судя по внешнему виду плотины, что -то не то — вода идёт через открытый бейшлот едва-едва, копится за плотиной. Справа, там, где под зданием ГЭС вода должна выходить после гидроагрегата, тишина и сухость — вода не идёт. В Шуе уровень воды упал более, чем на полметра, а то и даже больше. Кувшинки лежат на обнажившихся вдоль берегов илистых участках дна.
Пока мы ели, плотину ГЭС стали обносить туристические группы. С детьми, женщинами, инструкторами и кучей вещей. Сколько их там было групп и человек, я не считал. Несколько групп стояли у перевалочного пункта напротив нас на левом берегу. На девушек, которые ходили в коротких шортах по стоянке, я старался не смотреть, но, вроде как, фигуры у них ничего, а лица так себе, но, кажется, не у всех. Мы побыстрее допили чай и отплыли, чтоб никто не путался ни у кого под ногами. Судя по состоянию берегов, уровень воды сбросили совсем недавно, видимо, авария случилась во время ночной грозы. На воде отчётливо виднеется тонкая масляная плёнка.
Вокруг огромное количество туристических плановых групп на рафтах и катамаранах, все галдят. Мы поскорее уплыли из этого места и поплыли поскорее в сторону порога Кейнакоски. Опасения Сергея Борисовича по поводу уровня воды были не напрасными. Страшный и могучий порог Кейнакоски представлял собою невыносимо жалкое зрелище. Срепди мокрых камней сочится аода. Пока мы осматривали порог, к нему подошли ещё две или три плановые группы. Одна точно нерусская; Сергей Борисович сказал, что это немцы. Эти немцы вели себя совершенно как русские гопники в Египте — они плавали посреди реки в спасжилетах и пили «Старый Мельник» и «Клинское» из банок и громко орали друг другу что-то.













Сергей Борисович спас в пересохшем Кейнакоски сомика из литоральной лужи и решил, что сегодня мы проходить его не станем. А вот немцы решили попротискиваться сквозь него; мы ещё долго слышали их вопли и крики, когда они протискивали по камням и узеньким протокам свой рафт. А мы вернулись чуть-чуть назад и встали на стоянке на правом берегу. Она засрана и изгажена, но хотя бы пуста, и другого выбора у нас нет. Координаты (по колиным данным): N 61,8744° E 32,6951°.
Около 17:00 мимо нас проплыли ребята на палубном (фанернопалубном) «Арнольде Шварцнейгере». Мы их предупредили, что им там будет сложно. Они сказали, что делать нечего, надо проходить.
Мы сходили посмотрели порог. Два главных слива представляют из себя водопады в метр-полтора, и воды там идёт сантиметров 20-30. Это придётся обносить. Сергей Борисович сказал так:
— Если завтра воды не дадут, то собираем рюкзаки т тдём пешком. А там проведём пустой катамаран по порогу и дальше посмотрим.
Мимо нас с песнями проплывают плановые туристические группы на рафтах.

6 августа

Обнос Кейнакоски. Пороги и ранняя стоянка. Легенда о Какухе. Высоты точек по GPS. Фотосессия порога.
Сегодня я опять дежурю с Ереванычем. Подъём в пять утра; приготовили рисовую молочную кашу с курагой. Потом пошли к Кейнакоски. Воды в Шуе стало повыше сантиметров на 30-40, но всё равно минимум полметра не хватает до нормального уровня. Кейнакоски напитался водой и выглядел и правда устрашающе. Там, где вчера водичка едва текла, сегодня грохотали сливы и стояли пенные валы. Я хотел его сфотографировать, но у моего фотоаппарата запотела передняя линза, поэтому не смог.
Сергей Борисович осмотрел порог и сказал, что если б было нормальное количество воды, то мы бы прошли, а так — рисковать не стоит, переломаем катамаран и поубиваемся. Кейнакоски обнесли (основные сливы; шиверу до них мы прошли. Так как там мало воды, то есть где причалить перед входом в сливы). Потом прошли ещё несколько порогов и плёсов. Чувствуется, что воды очень мало. В десять часов утра встали на большой сильно изгаженной стоянке на левом берегу сразу после очередного порога, как только оттуда ушла ночевавшая тут группа байдарочников.
Для осуществления большой естественной нужды прекрасно подходят оставшиеся с Великой Отечественной Войны окопы. Сидишь там, тебя никому не видно.
Этой ночью был дождь, и всё, что с вечера я повесил сушиться, не высохло. Так как Сергей Борисович объявил, что дальше мы сегодня не поплывём, то я всё развесил сушиться по второму разу, и сполоснул ботинки, а то они стали что-то пованивать. По случаю полуднёвки готовимся печь оладьи.
После обеда хорошо. Правда, пообедали мы очень рано, ещё часу дня ещё нет, а я уже помыл посуду и котелок. Почему я помыл и то, и другое? Так я же говорил уже, что дежурить с Ереванычем очень душевно. Душевно, но напряжно — вот он посуду помыл, а я за ним перемывал. Время 12:50. Температура 26,1° C, влажность 59%, давление 773 мм.рт.ст. (я выставил на барометре высоту 130 метров над уровнем моря). По небу ползают кучевые облака, ярко светит солнце.



Лирическое отступление. Легенда о Какухе.
Жил-был мальчик, и звали его Коля. Некоторые — Николай Владимирович, но, в основном, конечно, Коля. Жил-был он себе, не тужил, лес валил, дрова колол, пирожки пёк. Но тут внезапно на Салонъярви-озере заболело у него ухо. А может, и не на Салонъярви даже, а на стоянке после Суойокийского каскада порогов, уже на самой Шуе. Заболело ухо, значит. И вот он ходит туда и обратно, ухо у него болит, и все у него спрашивают:
— Как ухо?
А как он уронит какое-нибудь яство съестное под стол или напортачит чего-нибудь (надо отметить, очень редко такое происходило), так все вокруг в сердцах говорят:
— Ну ты какуха! Кстати, как ухо?
И говорили так все, говорили, и даже стали одно время говорить «Коля какуха», но оптом прекратили.
Но в один прекрасный день Коля измазал штаны чем-то, то ли илом, то ли ещё чем, и так измазал — срамно сказать — прямо на заду пятно посадил. Некоторые изволили посмеяться:
— Ну выглядит прямо так, как будто ты обделался, честное слово, — на что Коля грустно ответил:
— Ну вот, это будет вторая легенда про меня.
— Первая это всё, — сказал я.
— Какая первая?
— Какуха.
И на этом всё закончилось. Но КГМШ с тех пор стал каждое утро приветствовать Колю радостным криком: «Как ухо!?», и раза два-три в день с катамарана ему кричать то же самое, когда Коля проплывал мимо на своей байдарке. Коле жутко это не нравилось. А КГМШ это видел и подзуживал ещё:
— Какуха! Какуха! — так и остальные привыкли.





Коля сообщил мне координаты сегодняшней стоянки и всех предыдущих (дал огрызок бумажки, на который он все их записывал): N 61,8614° E 32,7487°. Там у него ещё записаны высоты точек, в которых проводились изменения, но я их записывать на стал, так как не очень доверяю им. Например, 30 июля мы стояли в точке с высотой 472 фута, 1 августа — в точке с высотой 465 футов, а вот 31 июля — всего 88 футов. Вряд ли такое возможно.





Мы с Колей сходили сфотографировали порог, который мы прошли последним. Пока ходили, Ереваныч помыл всю посуду. А, я плохой дежурный, и пренебрёг своими обязанностями :( Теперь я чувствую себя обязанным помыть всю посуду после ужина. Порог выглдит симпатично. Но в литоральных лужах хорошо видны пятна масла на поверхности воды.





Около 20:00 мы уже сели ужинать. Выпили, разумеется. Слева от нас стоянку заняли какие-то туристы. Их суда и количество я не видел, мне сказали, что их человек 15-20 на рафтах и байдарках. Всё, что я видел — это парень и девушка в исподнем (в плавках/купальнике, я имею в виду), ходили по лесу и прошли мимо нашего лагеря. Видимо, искали место для стоянки, так сказать, были эмиссарами этой группы.





Около 21:00 мы уже завалились спать.

7 августа

Первый опыт сидения на корме. Женская сборная. Улялега. Соддер. Мост в Соддере. Опять Арнольд Шварцнейгер. Шотозеро. Инцедент с силовой оболочкой.
Сегодня я опять дежурю, но в этом году это последний раз. Подъём в 6:30 утра. Вышли около девяти. Сегодня Сергей Борисович усадил меня на корму левого баллона, сам сел на середину, а Евгения Сергеевича усадил на нос. На правом баллоне ситуация без изменений — впереди КГМШ, сзади Ереваныч.
Так как я сидел на корме, то должен был править катамараном, подтягивая или сбрасывая корму. Всё бы хорошо, но дело осложнялось тем, что на левом баллоне, помимо меня, сидели два здоровенных мужика, а на правом баллоне — КГМШ, которому уж 70 лет, и Ереваныч, который гребёт так, как будто на том конце пути его ждёт смерть с косой. То есть он макает весло в воду, и не вынимает долго, якобы отруливая. Поэтому левый борт постоянно перегребал правый, и я постоянно отруливал. А учитывая то, что у Евгения Сергеевича и КГМШ вдруг синхронно появилась привычка отложить весло и поболтать, а грёб один Сергей Борисович (напоминаю, я, в основном, сбрасывал корму), то я вообще удивляюсь, как мы плыли. Нас обогнали два катамарана, на одном — из семи гребцов только два мужика. Эта женская сборная визжала и кричала на всю реку, а, обгоняя нас, спросили, куда мы дели всех своих девушек. Сергей Борисович чуть позже говорил, что чуть было не ляпнул: «а мы педерасты», но вовремя сдержался.
Потом эта женская сборная встала на перессык, и мы их обогнали. Но потом они снова догнали и обогнали нас. Больше мы их не видели.
Таким вот образом (справа двое гребут, я отруливаю, слева один гребёт и один делает вид) мы добрались до деревни с поэтичным названием Улялега. Перед деревней имеется автомобильный мост, под ним порожек. Там я не ударил в грязь (и в камень) лицом и безукоризненно рулил катамараном под чутким руководством Сергея Борисовича.
Улялега простирается длинной кишкой вдоль левого берега Шуи. Через некоторое время справа показалось поселение Соддер. Соддер с Улялегой соединяет плавучий мост. Когда-то мост можно было расцепить и провести и моторные лодки, и катамараны, и рафты вверх или вниз по течению. После недавнего ремонта такая возможность исчезла. Но в одном месте отсутствуют перила, сделанные из тросов. И там мы решили протащить катамаран, благо ширина секции без перил вполне достаточна. Под нашей тяжестью мост просел и погрузился под воду сантиметров на 15, и пустой (хоть и гружёный) катамаран смог пройти над мостом без трудностей.
После моста метров через двести в Шую справа впадает речка, название которой на карте Сергея Борисовича не подписано. На берегу этой речки мы увидели старых знакомых — катамаран «Арнольд Шварцнейгер». Они нас тоже увидели и замахали руками.
Мы причалили неподалёку, часть экипажа пошла в соддерский магазин, а я пошёл к ребятам с «Арнольда Шварцнейгера» пообщаться. Я сказал, что сделал один их снимок, когда они корячились по пересохшему Кейнакоски, и взял у них адрес электронной почты, на который им этот снимок потом послать.
Ещё немного поболтали, и я пошёл к своему катамарану. Как раз вернулись из магазина те, кто в него ходил. Купили свежих помидоров, маринованных огурцов, карамелек, хлеба и водки. И мы отплыли.
По Шуе поплыли в Шотозеро. Я теперь напросился на середину баллона, потому что надоело отруливать, и я с удовольствием грёб. Почему Шотозеро называется именно так, мне неизвестно, оно точно не короткое, а очень даже здоровенное.
В Шотозере мы решили встать лагерем на узком и длинном мысу чуть восточнее деревни Каменьнаволок. Метров за сто до берега, ровно в 14:29, лопнула силовая оболочка левого баллона катамарана на корме. Видимо, воздух в баллоне сильно нагрелся и расширился (а может, Ергений Сергеевич ногтём поковырял). Точно то же самое было двадцать три года назад, в первых поход Сергея Борисовича по Шуе. Баллон сам не лопнул, выдержал. Мы доплыли до берега, высадились. На мысу жуткий срач, битое стекло. И стоит палатка, набросаны вещи, вокруг — никого, только на горизонте две моторные лодки. Пообедали, отдыхаем. Координаты (по колиным данным): N 61,7868° E 32,9072°.





8 августа

Встреча со змеёй. Поиски стоянки. Колино самодурство. Раздражительность. Самый известный финн.
Вчера вечером очень душевно поужинали. Выпили 0,7 «Зелёной марки», купленной в Соддере, закусывая малосольными огурцами и свежими помидорами. Потом Коля дал мне свой поляризационный фильтр на фотоаппарат, и я немного с ним пофотографировал. Можно, вращая плоскость поляризации фильтра, добиться разных интересных эффектов с поверхностью воды — например, сделать её такой же светлой, как небо, или наоборот, значительно темнее его.



Зной вчера стоял до самого вечера. В тени было где-то градусов 30-31 по Цельсию. По слухам, в Зеленограде ещё хуже, температура до 40° C, и смог от горящих торфяников.
Сегодня погода обещает быть примерно такой же. Принц датский — барометр КГМШ — разбудил меня сегодня в 6:30 своим противным пиканьем. Я немного ещё понежился в спальнике, и решил вставать. Данные метеорологических наблюдений в палатке: температура 24,5° C, влажность 74%, атмосферное давление 761 мм.рт.ст. Время 7:22, по прогнозу дождь.



Ещё вчера озеро Шотозеро затянуло какой-то дымкой или туманом. Сегодня дымка не прошла. Всю ночь и всё утро местные гоняют по озеру на моторных лодках.
Вчера я ходил гадить на самую оконечность мыса. Насрал на большой валун и прикрыл своё произведение мхом и веточками. Сегодня около 9:20 я решил пойти по мысу в другую сторону. Прошёл мимо помойки на месте лагеря, где вчера стояли местные рыболовы. И тут чуть было не наступил на змею. Мне со страху показалось, что наступил, но, наверное, если бы наступил, она бы меня укусила, а так она с шипением и шорохом уползла из-под моих ног в траву. Я перепугался так, что аж подскочил. Успел заметить только извивабщееся змеиное тело тёмно-серого цвета толщиной в два моих пальца и, как мне показалось, более светлым каким-то рисунком на спине. Развернулся и убежал опять на оконечность мыса.
Вышли мы в десять. Прогребли несколько километров на юго-восток вдоль берега Шотозера. В лоции написано, что тут много хороших стоянок. По-моему, в этой лоции опять перепутано право и лево, потому что никаких хороших стоянок тут нет. Есть штуки две-три дерьмовых, но и они все заняты местными рыболовами. Мы поплавали взад и вперёд вдоль берега, и только в 13:30 высадились на низком берегу на камушках перекусить. Здесь совершеннейше глухое место — бурелом, валежник, тайга. На нас сразу напали полчища комаров и мошки. Однако, следы деятельности человека в виде стеклянных бутылок присутствуют. Если не обращать внимания на комаров, то открывается чудесный вид на, как выразился Сергей Борисович, архипелаг островов.
После обеда мы поплыли на один из самых больших островов, ближайший к месту перекуса. Коля с Игорем Александровичем почему-то поплыли к одному из пляжиков на берегу. На острове было замечательное место для стоянки — чисто, сухо и не сильно засрано. Но Коля (и Игорь Александрович) высадились на пляж и сидели там. В основном, конечно, основным идеологом пребывания на пляже был Коля (он причём сперва предлагал на остров пойти). Мы постояли на берегу острова, а потом поплыли к пляжику. Лишний километр. Пляж оказался не ахти, замусорен, грязный, не продувается ни ветерком, ничем. Комары, вся ерунда. По-моему, надо было оставаться на том острове. Координаты пляжа, по колиным данным: N 61,7463° E 33,01513°.

/* */

Сергей Борисович просит записать, что стоим на пляжике в бухточке перед мысом, отделающим основную часть Шотозера от Салминского залива, откуда в Вагатозеро вытекает река Шуя.
Очень жарко, влажно и душно. Если нам тут на севере так хреново, то боюсь предположить, что там делается в Москве и Зеленограде.
16:18 Данные метеорологических наблюдений. Температура 29,5° C (в тени), влажность 70%, давление 761 мм.рт.ст. Всё озеро затянуто какой-то дымкой или туманом; с утра она стала более прозрачной, но не исчезла окончательно.
— Сергей Борисович, — спросил я, — а какой, по вашему мнению, самый известный финн?
— Лассе Вирен, — не задумываясь ответил Сергей Борисович, — бегун на длинные дистанции, олимпийский чемпион на пять и десять километров в 72 и 76 годах. А по-твоему кто?
— Линус Торвальдс, — ответил я.
— Не знаю такого, — пожал плечами Сергей Борисович.
Из-за опять появившейся и начавшейся изнуряющей жары у меня совершенно нет настроения что-либо делать. Фотографировать, купаться — совершенно не хочется. За ужином опять вспыхнул спор после выпитого зверобоя — об особенностях, преимуществах и недостатках советской послевоенной программы школьного обучения. Впервые в споре я поддержал Ереваныча, а все остальные (кроме Коли, который в споре не участвовал) нас двоих заклевали. В итоге выяснилось, что мы с Ереванычем чересчур благополучные люди и у нас никогда в жизни проблем не было. Ну не было так не было. Войну, по крайней мере, и Советский Союз мы не переживали.
Пляж тут, хоть и грязный, но очень хороший. Песочек, все дела. Правда, много щепочек и палочек, и попадается битое бутылочное стекло. А так купаться можно замечательно, правда, я не купался. Метров тридцать-сорок надо идти от берега по мелкому песчаному дну, чтоб погрузиться хотя бы по грудь. Когда было жарко, Сергей Борисович, Евгений Сергеевич и Ереваныч сели метрах в двадцати от берега на дно и пили там чай. «Особенности национального туризма» просто.
Под вечер много комаров и мошки, долбятся в тент палатки, как будто моросит дождь. А я, пожалуй, лягу спать.

3 комментария:

  1. Концовка по финнов порадовала :)
    Ну, и фото в начале поразили своей некитовостью :)

    ОтветитьУдалить
  2. Про финнов - демонстрация разницы поколений, воспитания и интересов. Один из моих директоров (Шура) вот сказал, что самый известный финн - Вилле Хаапасало (актёр, снимался в роли финна в "Особенностях национальной рыбалки").

    Спасибо за оценку фотографий.

    ОтветитьУдалить
  3. Я бы вот тоже только Торвальдса назвал, ну, может, еще фино-шведа Маннергейма :)

    ОтветитьУдалить

Ублюдочный Гугл поломал форму комментариев. Извините.